Накахира хозяйственный и любит кошек
//родился в Дежурке//


название: ханами
персонажи: Минсок - центрик; Чондэ, Исин, Лу Хань
примечание: скетч для праздничного вечера скетчей в честь ДР Минсока в паблике EXO fanfiction & сборник фанфиков vk.com/exo_collection_fics
от автора: изначально я планировал написать постап с Ифанем, но лепестки не сложились :С поэтому первый (и последний) опыт участия в таком вечере считаю неудачным >..< и сам фик тоже. очень неудачным :-/ сюда несу в архив и в качестве напоминания себе, как писать НЕ НАДО (или как минимум - не надо без беты :facepalm: )
прим.2: как читателю мне нравятся все мои фики, потому что я их пишу для себя, со своими кинками, фанонами и "больно". ну и сочетание картинок, конечно

запах: вишня


Весна в этом году была необыкновенно жаркой…
Причем, как погодой, так и графиком, поэтому все три чудом выделенных группе выходных Минсок собирался честно проспать. И в последнюю очередь его тогда заботило, что один из этих выходных выпадал на двадцать шестое марта. Подумаешь тоже – день рождения. Разве сон для айдола – не лучший подарок?
Вот только ошибкой Минсока было забыть про Чондэ. И не запереть на все три дня дверь в свою комнату – еще одной.
Сначала Чондэ весь вечер ходил с загадочным видом, а после, когда Минсок уже зарылся с головой в одеяло, собираясь целиком отдаться объятиям Морфея, шумно протопал к кровати и нырнул под то же одеяло, тыкая Минсока в бок планшетом.
– Хён, хён, хён, мне очень нужно с тобой поговорить.
– Хён спит, – бурчит Минсок, натягивая на голову подушку и надеясь, что Чондэ сейчас сделает правильные выводы и если не уйдет к себе, то хотя бы прекратит мешать.
– Нуууу, хёёён, это очень вааааажно, – вот что Чондэ умеет делать лучше всего (помимо первоклассного пения), так это намертво приставать пиявкой и мастерски не замечать все многочисленные посылы Минсока в ноосферу.
Можно было, конечно, его банально игнорировать, но продолжающиеся тычки в бок явно не способствовали хорошему сну. А почти обиженное (да ладно? это кто еще должен?) сопение над ухом будило в Минсоке ещё и совесть, мешая одним хорошим пинком сбросить наглое верблюдозавроподобное существо с кровати.
– У тебя есть две минуты, чтобы меня заинтересовать, – вздыхает Минсок, поворачиваясь и едва не врезаясь лицом в тут же протянутый планшет. На экране – какие-то непонятные японские иероглифы, графики, и карта с маршрутом. Последний заканчивается на отметке «Киото, 26.03».
Минсок выразительно смотрит на Чондэ, потом обратно в планшет, потом снова на Чондэ (который с каждым взглядом сияет все сильнее) и уже собирается вернуться к подушке, как сверху на экран опускаются три билета, а Чондэ перестает сиять и смотрит уже глазами котика из «Шрека».
– Ханами, Сок-хён. – Да, Ханами, очень познавательный ответ. – Помнишь, когда мы один раз весной были в Японии, ты сказал, что жалеешь, что не успел его застать? И что обязательно хочешь вместе с нами посетить его через год? Тогда не получилось, но, может, это даже и лучше, когда еще Ханами выпадет на твой день рождения? Ну хёёён, ты же не можешь отказать, правда?
– Сложно отказать купленным билетам. – О сне в три дня теперь точно можно забыть, но Минсока это вдруг веселит, но не мешает, – под громкое «Ай!» – щелкнуть Чондэ по уху, – а кто третий?
В этот момент кто-то скребется в дверь, а после голосом Исина спрашивает из-за нее:
- Чондэ, ты здесь? Напомни, пожалуйста, мы сегодня летим или завтра?
На минуту Минсоку кажется, что они все вместе сейчас снимаются в фильме, и вместо реплик, как финал эпизода, на экране загорается табличка «Как раньше»…

***
Киото встречает их солнцем, теплом, розовыми душистыми облаками вместо крон деревьев… и улыбающимся Лу Ханем с двумя огромными корзинками для пикника. Минсок открывает рот, но так и не находит, что сказать, только удивленно рассматривая его с ног до головы, будто впервые видит (что не совсем неправда: впервые за долгие полтора года). Лу Хань понимает его взгляд по-своему, смущается и протягивает корзинки.
– Ханами же, – будто это слово (как и раньше у Чондэ) всё объясняет. «Ханами» – вместо тысячи причин. «Ханами» – и Япония словно ближе Кореи. «Ханами» – и «младших нельзя бить, Сок-хён, а главных танцоров тем более», – кричит Чондэ и прячется за Исина, когда Минсок поворачивается узнать, что он ему ещё забыл рассказать. «Ханами» – и Лу Хань обнимает всё так же крепко, быстро-быстро шепча на ухо про «с днем рождения» и что-то еще на непонятной смеси корейского с китайском (и Минсок очень надеется, что это – не извинения). «Ханами» – и Исин улыбается, Чондэ жалуется, что добро нынче не ценят, Лу Хань смеётся и волнорезом сквозь толпу ведёт за собой их маленькую компанию, а «как раньше» Минсока приобретает катастрофические масштабы.
Где-то у десятой палатки они, полчаса предварительно консультируясь с Бэкхёном по телефону, покупают четыре кимоно.
Где-то через сорок и пять минут переодеваются в узких кабинках общественного туалета.
Где-то через час теряют счастливого Чондэ среди лотков с игрушечными покемонами.
Где-то через два Исин теряется сам в группе уличных музыкантов.
А Лу Хань всё тянет Минсока за руку, рассказывая что-то про найденное ещё утром лучшее для любования сакурой место.
Место и правда оказывается лучшим: тихим, красивым и под огромным цветущим деревом.
И Минсоку вдруг не хочется спрашивать. Словно «Ханами» – действительно ответ на все вопросы.
Словно старательно хомячащий бутерброды Лу Хань никуда не терялся на полтора года.
Словно спор нашедшихся еще несколько часов спустя Чондэ и Исина о том, является сакура вишней или сливой – единственная важная проблема.
Словно ловящий ртом розовые, летающие вокруг как снег лепестки Минсок – это самое в этот день правильное.
К позднему вечеру, когда от бутербродов и прочей закуски не остается и следа, а вокруг не только воздух, а даже одежда, кажется, пропитываются запахом цветущих деревьев, а все темы и игры переходят на второй круг, они собирают корзинки и идут провожать Лу Ханя на самолёт.
В аэропорту, после покупки билетов отпускают зевающего Чондэ и немного-знающего-японский-поэтому-мы-не-заблудимся-лу-гэ Исина на поиски гостиницы на ночь. До самой посадки Лу Хань обнимает Минсока со спины, чуть покачиваясь то из стороны в сторону, то с носка на пятку, и устраивает подбородок на его плече. И Минсок понимает, что его «как раньше» давно уже стало «как сейчас».
- Остальные тоже бы хотели тебя увидеть. И можно не только в Ханами.
Лу Хань угугает и не прощается.
Минсок по дороге в гостиницу открывает подарочный пакет от него и долго рассматривает маленькое искусственное дерево сакуры с запахом и специальной брошюркой.
Весна в этом году необыкновенно жаркая, не только погодой и графиком.
Весна Минсока теперь надолго другая: с прохладным шелком кимоно в шкафу среди сценической и прочей одежды, с розовыми облаками лепестков на рабочем столе ноутбука, с пьянящим послевкусием внезапного праздника и свежестью всегда цветущей личной вишни на тубмочке у кровати…
Минсоку нравится.

___________
прим.: Ханами — японская национальная традиция любования цветами.
Киото — японский город, расположенный в центральной части острова Хонсю


@музыка: 5 cm per second ost–Distant Everyday Memories

@темы: фики, спонтанный переключатель единорогов, сезон обострений, олень и пятнышки, лисэ опаснэ, верблюдозавр поющий щечками, добрая фея-тролль, анончик балуется